Выберите язык сайта:

Наши партнеры:

Евгений Онегин

Часть1. Глава 1

Мой дядя — самых честных правил.
Когда не в шутку занемог —
Кобыле так с утра заправил,
Что дворник вытащить не мог.

Его пример — другим наука.
Коль есть меж ног такая штука
Не суй ее кобыле в зад,
Как дядя, сам не будешь рад

С утра, как дядя Зорьке вправил,
И тут инфаркт его хватил
Он завещание составил,
Всего лишь четверть прокутил.

И сей пример другим наука.
Что жизнь? Не жизнь — сплошная мука!
Всю жизнь работаешь, копишь,
И недоешь, и недоспишь.
Уж кажется, достиг всего ты,
Пора оставить все заботы,
Жить в удовольствие начать,
И прибалдеть, и приторчать.
Ан нет, готовит снова рок
Последний жесткий свой урок.

Итак, пиздец приходит дяде.
Навек прощайте водка, бляди.
И в мысли мрачны погружен
Лежит на смертном одре он.

А в этот столь печальный час
В деревню вихрем к дяде мчась
Ртом жадным к горлышку приник
Наследник всех его сберкниг —

Племянник. Звать его Евгений.
Он, не имея сбережений,
В какой-то должности служил
И милостями дяди жил.

Евгения почтенный папа
Каким-то важным чином был.
Хоть осторожно, в меру хапал,
И много тратить не любил.
Но все же как-то раз увлекся.
Всплыло, что было, и что нет...
Как говорится, папа спекся —
И загудел на десять лет.

А будучи в годах преклонных,
Не вынеся волнений оных
В одну неделю захирел,
Пошел посрать — и околел.

Мамаша долго не страдала —
Такой уж женщины народ.
"Я не стара еще,"— сказала,—
"Я жить хочу — ебись все в рот!"
И с тем дала от сына ходу.
Уж он один живет два года.

Евгений был практичен с детства.
Свое мизерное наследство
Не тратил он по пустякам.
Пятак слагая к пятакам,
Он был глубокий эконом —
То есть, умел судить о том,
Зачем все пьют и там, и тут,
Хоть цены все у нас растут.

Любил он тулиться — и в этом
Не знал ни меры, ни числа.
Друзья к нему взывали — где там!
А член имел, как у осла.

Бывало, на балу, танцуя,
В смущеньи должен был бежать:
Его трико давленье хуя
Не в силах было удержать.

И ладно б, если б все сходило
Без шума, драки, без беды.
А то ведь получал, мудило,
За баб не раз уже пизды.

Да только все без проку было:
Лишь оклемается едва —
И ну пихать свой мотовило
Всем, будь то девка, иль вдова.

Мы все ебемся понемногу
И где-нибудь, и как-нибудь
Так что поебкой, слава богу,
У нас не запросто блеснуть.

Но поберечь не вредно семя.
Член к нам одним концом прирос!
Тем более, что в наше время
Так на него повышен спрос!!!

Но — ша. Я, кажется, зарвался.
Прощения у вас прошу.
И к дяде, что один остался,
Вернуться с вами поспешу.

Ах, опоздали мы немного —
Старик уже в бозе почил.
Ну, мир ему. И слава богу,
Что завещанье настрочил.

Вот и наследник мчится лихо,
Как за блондинкою грузин...
Давайте же мы выйдем тихо —
Пускай останется один

Ну, а пока у нас есть время,
Поговорим на злобу дня.
Так что я там пиздел про семя?
Забыл. Но это все хуйня.

Не в этом зла и бед причина —
От баб страдаем мы, мужчины.
Что в бабах прок? — Одна пизда!
Да и пизда не без вреда!!

И так не только на Руси:
В любой стране — о том спроси
"Где бабы, — скажут, — быть беде!"
"Шерше ля фам — ищи в пизде!"

Где бабы — ругань, пьянка, драка.
Но лишь ее поставишь раком,
Концом ее перекрестишь —
И все забудешь, все простишь.

Да только член прижмешь к ноге
И то уже тульмонд эге!
А ежели еще миньет!
А ежели еще... Но нет.
Черед и этому придет,
А нас пока Евгений ждет.

Но тут насмешливый читатель
Возможно, мне вопрос задаст:
"Ты с бабой сам лежал в кровати?
Иль, может быть, ты педераст?
Иль, может, в бабах не везло,
Коль говоришь, что в них все зло?

Его без гнева и без страха
Пошлю интеллигентно на хуй
Коль он умен — меня поймет,
А коли глуп — так пусть идет.

Я сам люблю, к чему скрывать,
С хорошей бабою кровать.
Но баба бабой остается,
Пускай как бог она ебется!

Часть 1. Глава 2

Деревня, где скучал Евгений,
Была прелестный уголок.
Он в первый день, без рассуждений
В кусты крестьянку поволок.

И, преуспев там в деле скором,
Спокойно вылез из куста,
Обвел свое именье взором,
Поссал и молвил: "Красота!"

Один среди своих владений,
Чтоб время с пользой проводить
Решил в то время наш Евгений
Такой порядок учредить:

Велел он бабам всем собраться,
Пересчитал их лично сам
Чтоб легче было разобраться,
Переписал их по часам

Бывало, он еще в постели
Спросонья чешет два яйца,
А под окном уж баба, в теле,
Ждет, не дождется, у крыльца

В обед — еще, и в ужин тоже
Да кто ж такое стерпит, боже!
А наш герой, хоть и ослаб,
Ебёт и днем, и ночью баб

В соседстве с ним, и в ту же пору
Другой помещик проживал.
Но тот такого бабам пору,
Как наш приятель, не давал

Звался сосед Владимир Ленский.
Столичный был, не деревенский.
Красавец, в полном цвете лет,
Но тоже свой имел привет.

Похуже баб, похуже водки.
Не дай вам бог такой находки,
Какую сей лихой орел
В блатной Москве себе обрел

Он, избежав разврата света,
Затянут был в разврат иной —
Его душа была согрета
Наркотика струей шальной.

Ширялся Вова понемногу,
Но парнем славным был, ей-богу
И на природы тихий лон
Явился очень кстати он

Ведь наш Онегин в эту пору
От ебли частой изнемог
Лежит один, задернув штору
И уж смотреть на баб не мог

Привычки с детства не имея
Без дел подолгу пребывать,
Нашел другую он затею:
И начал крепко выпивать.

Что ж, выпить в меру — худа нету,
Но наш герой был пьян до свету
Из пистолета в туз лупил,
И как верблюд в пустыне пил.

О! Вина, вина! Вы давно ли
Служили идолом и мне.
Я пил подряд: нектар, гавно ли
И думал: истина — в вине

Ее там не нашел покуда
И сколько не пил — все вотще
Но пусть не прячется, паскуда
Найду, коль есть она вообще

Онегин с Ленским стали други
В часы свирепой зимней вьюги
Подолгу у огня сидят,
Ликеры пьют, за жизнь пиздят.

Но тут Онегин замечает,
Что Ленский как-то отвечает
На все вопросы невпопад
И уж давно смотаться рад,
И пьет уже едва-едва.
Послушаем-ка их слова:

—Куда, Владимир, ты уходишь?
—О да, Евгений, мне пора!
—Постой, с кем время ты проводишь?
Скажи, ужель нашлась дыра?

—Ты угадал. Но только, только...
—Ну, шаровые, ну народ!
Как звать чувиху эту? Ольга?
Что? Не дает? Как не дает?!

Знать, ты неверно, братец, просишь.
Постой, ведь ты меня не бросишь
На целый вечер одного?
Не ссы! Добьемся своего!

Скажи, там есть еще одна?
Родная Ольгина сестра?!
—Сведи меня. —Ты шутишь?
—Нет. —Ты будешь трахать ту, я — эту
Так что ж, мне можно собираться?
И вот друзья уж рядом мчатся.

Но в этот день мои друзья
Не получили ни хуя.
За исключеньем угощенья
И, рано испросив прощенья
Летят домой дорогой краткой.
Мы их послушаем украдкой:

—Ну, как у Лариных? —Хуйня!
Напрасно поднял ты меня.
Ебать там никого не стану,
Тебе ж советую Татьяну.

—Но почему? —Эх, друг мой, Вова
Баб понимаешь ты хуево!
Когда-то в прежние года
Драл всех, была б пизда.

С годами гаснет жар в крови,
Теперь ебу лишь по любви.
Владимир сухо отвечал,
А после во весь путь молчал.

Домой приехал, принял дозу,
Ширнулся, сел и загрустил
Одной рукой стихи строчил,
Другой хуй яростно дрочил.

Меж тем двух ебарей явленье
У Лариных произвело
На баб такое впечатленье,
Что у сестер пизду свело.

Итак, она звалась Татьяной.
Грудь, ноги, жопа без изъяна
И этих ног счастливый плен
Мужской еще не ведал член.

А думаете, не хотела она
Попробовать конца?
Хотела так, что аж потела
И изменялася с лица.

И все же, несмотря на это,
Благовоспитанна была.
Романы про любовь искала
Читала их, во сне спускала,
И целку строго берегла.

Не спится Тане, враг не дремлет
Любовный жар её объемлет
—Ах, няня, няня, не могу я
Открой окно, зажги свечу...
—Ты что, дитя? —Хочу я хуя,
Онегина скорей хочу!

Татьяна утром рано встала,
Пизду об лавку почесала,
И села у окошка сечь
Как Бобик Жучку будет влечь

А Бобик Жучку шпарит раком!
Чего бояться им, собакам
Лишь ветерок в листве шуршит
А там, глядишь, и он спешит...

И думает в томленьи Таня:
"Как это Бобик не устанет
Работать в этих скоростях?
Так нам приходится в гостях
Или на лестничной площадке
Кого-то трахать без оглядки

Вот Бобик кончил, с Жучки слез
И вместе с ней умчался в лес.
Татьяна ж у окна одна
Осталась, горьких дум полна.

А что ж Онегин? С похмелюги
Рассола выпил целый жбан
Нет средства лучше. Верно, други?
И курит стоптанный долбан.

О долбаны, бычки, окурки
Порой вы слаще сигарет
Мы ведь не ценим вас, придурки
Иль ценим вас, когда вас нет.

Во рту гавно, курить охота
В кармане только пятачок,
И тут в углу находит кто-то
Полураздавленный бычок.

И крики радости по праву
Из глоток страждущих слышны
Я честь пою, пою вам славу
Бычки, окурки, долбаны!

Часть 2

(избранные места из глав)

Еще кувшин рассолу просит,
И тут письмо служанка вносит.
Письмо Онегин прочитал —
Конец в штанах мгновенно встал.

Себя не долго Женя мучил
Раздумьем тягостным, и вновь,
Так как покой ему наскучил,
Вином в нем заиграла кровь.

В мечтах Татьяну он представил,
И так, и сяк её поставил...
Решил: "Сегодня ввечеру
Сию Татьяну отдеру!"

День пролетел, как миг единый.
И вот Онегин уж идет
Как и условлено, в старинный
Тенистый парк. Татьяна ждет.

Минуты две они молчали...
Подумал Женя: "Ну, держись!"
Он ей сказал: "Вы мне писали..."
И рявкнул вдруг: "А ну, ложись!"

Орех, могучий и суровый,
Стыдливо ветви отводил
Когда Онегин член багровый
Из плена брюк освободил.

От ласк Онегина небрежных
Татьяна как в бреду была.
Шуршанье платьев белоснежных,
И после стонов неизбежных
Свою невинность пролила.

Ну, а невинность — это, братцы,
Воистину, и смех, и грех.
Хоть, если глубже разобраться,
Надо разгрызть, чтоб съесть орех

Но тут меня вы извините —
Их грыз, поверьте, сколько мог.
Теперь увольте и простите —
Я целок больше не ломок.

Ну вот, пока мы здесь пиздели,
Онегин Таню отдолбал,
И нам придется вместе с ними
Скорее поспешить на бал.

О, бал давно уже в разгаре.
В гостиной жмутся пара к паре
И член мужчин все напряжен
На баб всех, кроме личных жен.

Да и примерные супруги
В отместку брачному кольцу,
Кружась с партнером в бальном круге,
К чужому тянутся концу.

В соседней комнате, смотри-ка,
На скатерти зеленой — сика.
А за портьерою в углу
Ебут кого-то на полу

Лакеи быстрые снуют,
В бильярдной — так уже блюют,
Там хлопают бутылок пробки...
Татьяна же после поебки
Наверх тихонько поднялась,
Закрыла дверь и улеглась.

В сортир летит Евгений с ходу.
Имел он за собою моду
Усталость ебли душем снять,
Что нам не вредно б перенять.

Затем к столу Евгений мчится.
И надо же беде случиться —
Владимир с Ольгой за столом.
И член, естественно, колом.

Он к ним идет походкой чинной,
Целует руку ей легко;
—Здорово, Вова, друг старинный!
Jeveus nome preaux, бокал "Клико"!

Бутылочку "Клико" сначала,
Потом зубровку, хванчкару.
И через час уже качало
Друзей, как листья на ветру.

А за бутылкою "Особой"
Онегин, плюнув вверх икрой,
Назвал Владимира разъебой,
А Ольгу — "ссаною дырой"

Владимир, поблевав немного,
Чего-то стал орать в пылу.
Но, бровь свою насупив строго,
Спросил Евгений: "По еблу..?"

Хозяину, что бегал рядом,
Сказал: “А ты поди поссы!”
Попал случайно в Ольгу взглядом
И снять решил с неё трусы.

Сбежались гости. Наш кутила,
Чтобы толпа не подходила,
Карманный вынул пистолет,
Толпы простыл мгновенно след.
А он, красив, могуч и смел
Её меж рюмок отымел.

Затем зеркал побил немножко,
Прожег сигарою диван,
И дома вышел, крикнул: “Прошка!”
И уж сквозь храп: “Домой, болван!”

Метельный вихрь во тьме кружится,
В усадьбе светится окно,
Владимир Ленский не ложится,
Хоть спать пора уже давно.

Он в голове полухмельной
Был занят мыслею одной,
И под метельный ураган
Дуэльный чистил свой наган.

“Онегин, сука, блядь, зараза,
Разъеба, пидар и гавно,
Лишь Солнце выйдет — драться сразу,
Дуэль до смерти, решено!”

Залупой красной Солнце встало,
Во рту с похмелья стыд и срам.
Онегин встал, раскрыл ебало
И выпил водки 200 грамм.

Звонит, слуга к нему вбегает,
Рубашку, галстук предлагает,
На шею вяжет черный бант.
Дверь настиж. Входит секундант.

Не стану приводить слова,
Не дав ему пизды едва,
Сказал Онегин, что придет,
У мельницы пусть, сука, ждет.

Поляна белым снегом крыта,
Да, здесь все будет шито-крыто.
“Мой секундант”,— сказал Евгений,
“Вот он мой друг — месье Шортрес.”

И вот друзья без рассужденья
Становятся между берез.
“Мириться? На хуй эти штуки!
Наганы взять прошу я в руки!”
Онегин молча скинул плед,
И так же поднял пистолет.

Он на врага глядит сквозь мушку,
Владимир тоже поднял пушку,
И не куда-нибудь, а в глаз
Наводит дуло, пидарас.

Евгения меньжа хватила,
Мелькнула мысль: ”Убъет, мудила,
Ну подожди дружок, дай срок”.
И первым свой нажал курок.

Упал Владимир. Взгляд уж мутный,
Как будто полон сладких грёз.
И после паузы минутной
“Пиздец”,— сказал месье Шортрес.